Закон о домашнем насилии история

В Госдуме предложили ужесточить закон о домашнем насилии

Авторы законопроекта о домашнем насилии решили внести изменения в документ.

В поправках предлагается ужесточить закон. В частности, его действие предлагают распространить не только на жертв домашнего насилия, но и на их иждивенцев, чтобы домашний тиран не могут причинить вред, например, детям или старым родителям. Кроме того, за повторное нарушение предлагается наказывать не штрафом, а исправительными или обязательными работами.

Также в поправках уточняется, что защитный ордер будет запрещать насильнику приближаться к своей жертве ближе чем на 50 метров. Ранее в законопроекте об определенном расстоянии не говорилось.

Авторами поправок стали депутаты Оксана Пушкина, Ирина Роднина и Ольга Савастьянова, а также правозащитница Алёна Попова. Сам законопроект еще не внесен в Госдуму.

Отметим, что законопроект, в котором четко описывается термин «домашнее насилие» и вводится юридическое понятие «преследование», вызвал неоднозначную реакцию в обществе. Так, противники нового закона организовали митинг в Москве, а авторы инициативы пожаловались, что начали получать угрозы.

Бьет — не значит любит: как защитить жертв домашнего насилия

В Госдуме пообещали к 1 декабря закончить работу над законопроектом о домашнем насилии. Там уже появилось абсолютно новое для нашей страны юридическое понятие — «преследование». Остановит ли новый закон супругов-тиранов и как сегодня защищают жертв домашнего насилия?

Почему закон о домашнем насилии до сих пор не принят в России

Как вышло, что побои не считаются преступлением, а общество защищает тиранов

Законопроект о профилактике семейно-бытового насилия, текст которого был опубликован на сайте Совета Федерации в ноябре 2019 года, вызвал негативную реакцию в российском обществе. Проект критикуется как ярыми его противниками, так и сторонниками и даже соавторами. Если одним закон кажется репрессивным и направленным на разрушение института семьи, то другие уверены, что он слишком «беззубый» и не способен защитить жертву насилия. Спорные моменты URA.RU обсудило со сторонниками и противниками законопроекта.

Что такое семейно-бытовое насилие?

В опубликованном документе под семейно-бытовым насилием понимается «деяние, причиняющее или содержащее угрозу физического, психического страдания или имущественного вреда, не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления».

Как отмечает один из авторов законопроекта юрист Алексей Паршин, из-за того, что из определения выпали лица, против которых осуществляется правонарушение или преступление, закон становится не применимым на практике. «То есть мы не должны защищать тех, кого избивают? Это принципиальная ошибка. Иногда административные дела возбуждают месяцами. И женщина в самое опасное время находится без защиты. Она написала заявление, он на нее зол и начинает еще больше агрессировать. В этот момент может произойти все, что угодно, вплоть до убийства», — считает юрист.

По мнению лидера Ассоциации родительских комитетов и сообществ России (АРКС) Ольги Летковой, выступающей против принятия закона, насилием, согласно определению, признается практически все, в том числе угрозы. При этом доказать, были ли угрозы на самом деле, по словам Летковой, невозможно.

Агрессора могут выгнать из собственного дома?

Противников законопроекта также смущает защитное предписание сроком на 30 дней, которое выдается абьюзеру с разрешения жертвы при установлении факта семейно-бытового насилия. Защитным предписанием нарушителю запрещается вступать в контакт с жертвой. Если это не помогает, судом выдается предписание, которое предполагает более жесткие меры борьбы с агрессором, в частности, выселение из совместного жилища.

Активисты, выступающие против законопроекта, уверены, что подобные меры слишком жесткие и нарушают базовые права. «Человеку выдают охранный ордер, по которому он не может в собственный дом прийти. Все же мы должны соблюдать такие базовые принципы, как презумпция невиновности, неприкосновенность частной жизни и жилища. Здесь перебор большой», — уверяет глава АРКС Леткова.

Однако сторонники закона говорят об обратном. По словам Паршина, в странах, где существует подобный закон, предусмотрено более жесткое наказание за насилие. Собеседник агентства отмечает, что агрессор обязан покинуть жилище только в том случае, если суд увидит на то основания. «Должно быть доказано, что было насилие. Также человек должен иметь другое жилье в собственности или найме, куда он может на время уйти. Либо жилье, которое он обязан покинуть, принадлежит не ему, а человеку, который подвергся насилию», — подчеркивает юрист. В случае, если они вынуждены жить на одной территории, выносится защитное предписание, запрещающее совершать акты агрессии, и уже не говорится о том, что нельзя приближаться на определенное расстояние.

Зачем нужен еще один неработающий закон?

Стоит отметить, что организации, выступающие против закона, как правило, критикуют его концепцию в принципе. Его противники убеждены, что уголовного и административного законодательства для борьбы с насилием достаточно. «Можно усовершенствовать существующие законы, если они плохо работают», — полагает Леткова.

Но соавторы законопроекта уверены, что бороться с домашним насилием нужно, используя сразу несколько инструментов. Сегодня в России не ведется работа по предупреждению преступлений, указывает руководитель Центра защиты пострадавших от домашнего насилия, адвокат Мари Давтян, входящая в рабочую группу по разработке законопроекта. «Единственное, что у нас сегодня есть — это наказание за уже совершенное действие. Законодательство ждет, когда произойдет что-то страшное и после этого уже человек будет наказан. Этот закон не про наказание, а про то, как оградить жертв насилия, если они не хотят, чтобы их безопасности угрожали», — рассказывает правозащитница.

Сейчас законопроект находится в стадии доработки. Предполагалось, что он будет внесен на рассмотрение в Госдуму еще в конце января, но процесс затянулся. Как объясняет депутат Госдумы, соавтор законопроекта Татьяна Касаева, разработка закона занимает много времени, потому что задействовано много профильных министерств и ведомств. «Ведутся дискуссии по закреплению основных понятий. Проект подразумевает внесение изменений в ряд других законов. Необходимо избежать юридических коллизий. Нормы закона должны быть досконально проработаны, чтобы исключить широкую трактовку и не допустить необоснованного вмешательства в семью», — заключила депутат.

Читайте так же:  Приказ о смене фамилии учащегося образец

Почему закон о домашнем насилии это не угроза семье?

Чудовищная история с убийством девочки в Саратове вызвала большой резонанс, но надо понимать, что случаи, когда ребенок погибает от рук преступника-рецидивиста при подобных обстоятельствах, единичны. Большинство случаев насильственной смерти детей происходят в семьях, от рук родственников или людей, которые живут с ними в одном доме. На одного ребенка, убитого на улице, приходится несколько сотен детей, вынужденных годами жить в опасности, детей, жестоко искалеченных или убитых людьми, которым они доверяли, теми, которые их должны были защищать. Скорбеть о Лизе и выступать против закона о домашнем насилии довольно лицемерно. Мы не можем оставить детей без защиты на том основании, что их убивает не чужой человек за гаражами, а кто-то из близких прямо у них дома.

Когда речь идет о вмешательстве в дела семьи, мы все испытываем понятную тревогу. Закон о домашнем насилии прочно связан в сознании многих со страшными рассказами про «отберут ребенка за шлепок по попе», «подросток наговорит на родителей за то, что отняли компьютер». Но важно понимать, что существующее положение дел создает в этом плане гораздо больше рисков.

Что происходит сейчас, если кто-то предполагает, что ребенок пострадал от насилия в семье? Допустим, в детском саду увидели у него синяки и в ответ на вопрос «Что случилось?» он сказал, что его побили дома. Воспитатель обязан сообщить в опеку. Опека обязана разобраться.

Сотрудник опеки оказывается перед очень неприятным выбором. Возможно, ребенок все придумал или его не так поняли. Возможно, его правда избили. За один день и максимум один разговор с родителем (и то если удалось его застать дома или вызвонить по телефону) это не всегда поймешь. Как быть? Отправить ребенка домой, где его, возможно, изобьют до полусмерти за то, что «настучал»? Или запугают, чтобы больше никому ничего не рассказывал? Или увезут в неизвестном направлении? Мы же не знаем, в каком состоянии тот, кто его побил. Может быть, у него алкогольный психоз, или он жестокий психопат. Это может быть вообще не родитель, а, например, сожитель матери или родственник, страдающий зависимостями. А может быть, ничего страшного нет, и произошло недоразумение, или, даже если ребенка наказали сгоряча, родитель уже сам сожалеет и решил, что больше никогда такого не сделает?

Врагу не пожелаешь принимать такие решения. Либо сотрудник опеки оставляет ребенка в ситуации, когда он находится в полной власти человека, который гипотетически является насильником по отношению к нему, и человек может сделать что угодно, либо забирает ребенка в приют. Наверное, неудивительно, что в этой ситуации чаще всего принимается решение ребенка забрать, даже если нет уверенности, что угроза очень серьезная.

Происходит очень несправедливая вещь. Мало того, что ребенка избили, после этого его забирают не только от обидчика, но и от его других родственников, которые, может быть, его не обижали! Из его семьи, из его дома, от его игрушек, от его друзей, из его школы – от всего его мира. Его насильственно помещают фактически в место лишения свободы, пусть и комфортное, — именно за то, что его побили. Нынешняя практика, которая существует сейчас – это практика “наказания жертвы”, того, кто пострадал. И нет другого способа его защитить, кроме как изолировать. В довольно частой ситуации – насилие со стороны сожителя матери – ребенок оказывается в приюте, теряя все, а насильник сплошь и рядом продолжает жить где жил, если не заведено уголовное дело.

После этого у опеки есть неделя на то, чтобы подать на лишение родительских прав. Закон обязывает ее это сделать. И через неделю эта же горячая картошка оказывается в руках судьи. У судьи обычно к этому времени недостаточно фактов, чтобы принять решение: было, не было, опасно, не опасно, можно возвращать, нельзя возвращать. Понятно, что сплошь и рядом перестраховываются. Если есть риск вернуть ребенка туда, где, возможно, ему грозит опасность, или ребенка оставить в учреждении – выбирают оставить в учреждении.

Таким образом, сейчас практика такова, что малейшее подозрение, что ребенок в семье подвергается насилию, влечет за собой катастрофические последствия для ребенка и для семьи. Очень трудно потом вернуть обратно, на это не предусмотрено процедуры и никто не хочет брать на себя ответственность. Даже если удалось вернуть ребенка, травма для него и для семьи бывает очень серьезной.

Как же быть, ведь действительно страшно оставлять ребенка в, возможно, опасной ситуации?

«Мама сильно порезалась и не просыпается»

Парадоксы на этом не заканчиваются. Ребенок, который стал свидетелем жестокого убийства собственной матери, может выступить смягчающим обстоятельством для обвиняемого. Так было в деле об убийстве 29-летней Алены Вербы. Муж, Сергей Гусятников, забил ее ножом из-за неконтролируемых приступов ревности. В соседней комнате спал их общий ребенок. Проснувшись, он несколько часов провел с окровавленным телом мамы.

Наличие несовершеннолетнего ребенка пытались представить на суде смягчающим обстоятельством для убийцы, хотя ребенок сам являлся потерпевшим, но нам удалось доказать суду, что в данном случае это не может считаться смягчающим вину обстоятельством. Ранее муж уже угрожал Алене ножом, она снимала побои в травмпункте и обращалась за помощью. С ее супругом провели разъяснительную беседу. Он объяснил свое поведение тем, что хотел просто напугать жену, – рассказала об этом деле Мари Давтян . – Сын Гусятникова звонил отцу в то утро со словами «Мама сильно порезалась и не просыпается».

Алена Верба. Фото: VK

Страдание матери на глазах у детей законодательно не является отягчающим обстоятельством. При этом приговор суда при наличии несовершеннолетнего ребенка у обвиняемого будет несколько мягче, но только если преступление не совершено в отношении ребенка. В таком случае это становится серьезным отягчающим обстоятельством.

Здесь все зависит от судей. На практике я не встречал значительного смягчения наказаний при таких обстоятельствах. Ситуация судами оценивается в совокупности, и если супруг избивал мать на глазах ребенка, это будет учтено как характеристика события, и, учитывая, что конкретного указания на то, какой срок снимает то или иное смягчающее, в законе нет, суд применит смягчающее обстоятельство, но наказание все равно будет суровым, – отмечает в свою очередь адвокат Михаил Тимошатов.

Читайте так же:  Защита лишение и ограничение родительских прав

Не изнасилование скалкой, а вред здоровью

На практике изнасилование часто трактуют лишь как насильственное половое сношение. Если насильник действовал палкой, скалкой или другими предметами, то это может быть квалифицировано как «вред здоровью», а не сексуальное насилие.

Доказательство – материалы уголовных дел , среди которых история изнасилования посторонним предметом, после которого потерпевшая скончалась.

« Своими преступными действиями Юсупов Р.Г. причинил… телесные повреждения в виде разрыва задней стенки влагалища с кровоизлияниями в мягкие ткани шейки и влагалища, которое осложнилось травматическим гемоперитонеумом, которые относятся к повреждениям причинившим тяжкий вред здоровью опасный для жизни человека и в прямой причинной связи со смертью не состоят, а так же виде кровоподтеков и ран на наружных органах, кровоподтеков на туловище, на верхних и нижних конечностях, которые относятся к повреждениям причинившим легкий вред здоровью» ( орфография и пунктуация источника сохранены – прим. ред. ).

Для сравнения – легким вредом здоровью может также считаться оплеуха или пощечина.

Мари Давтян объясняет, что переквалификация изнасилования снижает предполагаемый срок наказания.

– Бывает сложно доказать факт изнасилования из-за того, что в стрессе девушки при даче показаний не придают внимания мелочам, которые очень важны для доказывания. Следователь же зачастую старается упростить себе работу и может «подгонять» формулировки под нужную статью, чтобы расследовать было легче. Два предложения из допроса на пять листов могут существенно изменить наказание. Именно так рождаются дела, когда вместо «иных действий сексуального характера», например, изнасилования посторонним предметом, рождается квалификация «побои», – говорит Михаил Тимошатов .

[3]

Запрет находиться с ребенком должен быть предъявлен взрослому

Для этого и предлагается способ, которым во всем мире разрубается этот мучительный узел. Вместо того, чтобы забирать ребенка из-за подозрений, что какой-то из взрослых в его окружении для него опасен, выносится запрет этому взрослому находиться вместе с ребенком. Конечно, это тоже сложная ситуация: может быть, взрослому обидно, неудобно, неприятно, особенно если, например, он на самом деле этого не делал. Но по сравнению с отобранием ребенка из семьи очевидно, что это гораздо меньшая беда – взрослому найти где-то пожить несколько дней или недель, и дать больше времени, например, той же опеке разобраться. Сам по себе запрет очень мотивирует родителя на контакт с опекой, его не придется отлавливать и упрашивать поговорить, как это нередко бывает.

Да и снять запрет — намного проще, чем вернуть ребенка, если уже его отобрали. Допустим, опека несколько дней разбирается, договаривается о каком-то сотрудничестве и видит, что опасности для ребенка нет, и запрет снимается полицией. При этом запрет на приближение это не судимость, не арест, ничего очень ужасного для взрослого человека он не несет, и даже если тревога окажется ложной или преувеличенной, жизнь семьи легче вернется к норме.

В случаях, когда есть серьезная угроза, что обидчик в неадекватном состоянии вернется, будет угрожать семье, то вступает в силу уже вторая часть этого закона, когда ребенка надо забрать в убежище вместе с другим его близкими взрослым, не разрушая семью, не разрушая их отношения. Таких историй не так много, но они случаются, поэтому убежища должны быть в каждом районе.

Обычно, если у человека сохранился здравый смысл, он не будет нарушать запрет на приближение. Если это все таки происходит, можно и нужно вызывать полицию, не дожидаясь агрессии. Полиция в этой ситуации не может сказать, как они сейчас часто говорят: «Будет повод, тогда вызывайте». Нет нужды ждать, что кого-то уже изобьют и потом снимать побои. Есть прямой запрет на приближение к ребенку, если он нарушен – это основание для задержания, для административного дела. Мировой опыт показывает, что это действует очень охлаждающе. Если известно, что за нарушение запрета тебя, а не ребенка заберут в казенный дом – это отрезвляет, а кому недостаточно окажется – административный арест может добавить здравого смысла и самообладания. И наоборот, если взрослый в этой ситуации демонстрирует законопослушность и адекватность, это аргумент за то, что с ребенком все будет в порядке и после отмены запрета. Не гарантия, но весомый довод.

Конечно, к этому должны быть добавлены программы помощи тем родителям, которые бьют детей под влиянием гнева или беспомощности, но это уже сфера социальной работы и психологии, а не закона.

Еще один страх: ребенок (подросток) будет манипулировать и наговаривать на родителей, например, приемных. Такое нечасто, но случается. Он наговорил, его забрали, в приюте он через два дня пожалел и признался, что наврал, и теперь уже очень хочет домой — но не тут то было. Вернуть ребенка, которого забрали по жалобе на жестокое обращение, очень сложно. Такие истории тянутся месяцами, и часто так и не удается вернуть ребенка в семью. В этом случае запрет на приближение также предлагает более мягкий вариант, хотя, конечно, это все может быть очень тяжело и неприятно для родителя, которого оговорили, но восстановить справедливость будет намного проще.

И только в случае, когда у ребенка есть лишь один взрослый, и именно этот взрослый подозревается в жестоком обращении, и невозможно никого найти, кто пожил бы с ребенком или принял бы его к себе, только тогда он помещается в приют. Понятно, что это не так часто будет случаться

Закон о домашнем насилии не касается наказания

Часто встречается аргумент, что закон о домашнем насилии не нужен, ведь все эти случаи и так подпадают под уголовное законодательство, мол, и так нельзя никого бить головой о батарею. Но закон о домашнем насилии не касается сферы наказания. Есть уголовный кодекс, и если установлено, что ребенка били головой об батарею, наказывать будут в соответствии с ним. Закон о домашнем насилии нужен именно для того чтобы в тех случаях, когда неясно, было или нет, когда сначала сказали, а потом взяли назад свои слова, иметь возможность не принимать необратимые суровые решения.

Читайте так же:  Кто получает материнский капитал на второго ребенка
Видео (кликните для воспроизведения).

Это закон, который дает пострадавшему защиту на время разбирательства, поскольку понятно, что в семейной ситуации люди очень сильно связаны друг с другом, и у них амбивалентное отношение друг к другу. Если на нас напал незнакомец из-за угла, у нас нет к нему никаких других чувств, кроме возмущения и желания наказать. С родителями и супругами все гораздо сложнее. Жертва может не хотеть быть избитой, но еще меньше хотеть в детский дом или потерять семью. Закон нужен для того, чтобы снизить эту амбивалентность, чтобы дать возможность просто физически не находиться в одном месте, не подвергаться угрозе давления или дальнейшего насилия.

И еще один плюс – закон разрешил бы мучительную дилемму, с которой сталкивается каждый, кто слышит или видит, как бьют ребенка. Сообщить – и уже вечером ребенок будет в приюте. Или не сообщать – и ребенка продолжат бить. Это очень плохой выбор.

«Немножко побил», а она умерла. Как расследуются дела о домашнем насилии без специального закона

Как несовершенства законодательства влияют на судьбу жертв домашнего насилия?

«Я в тотальном ужасе»

Но возвращаемся к законопроекту. Глава Центра защиты пострадавших от домашнего насилия Мари Давтян говорит, что в представленной редакции проект закона вообще теряет всякий смысл.

Начну с основы. Определение «семейно-бытового насилия» в данной редакции полностью исключает из-под действия закона все виды физического насилия (побои, причинение вреда здоровью и т. п.), так как данные виды насилия всегда содержат в себе признаки административного правонарушения или преступления, — объясняет Мари Давтян. — То есть этот закон в такой редакции нельзя применить, если вас бьют. Это просто абсурд. Там еще много всего на самом деле, но уже этого достаточно, чтобы сказать, что проект в данной редакции недопустим. Все надо опять переписывать, а время идет.

Закон о домашнем насилии: ключевые понятия

Немножко побил, а она умерла

1 октября в Златоусте похоронили 26-летнюю многодетную мать Светлану Сергееву. Ее смерть могла пройти незамеченной, но о женщине на своей странице в соцсетях написала депутат Заксобрания Челябинской области Ольга Мухометьярова.

«Жертвой мужа-тирана стала Светлана, выпускница колледжа, где много лет назад я была руководителем, – рассказала Ольга. – У Светланы осталось трое детей. Самой младшей – девять месяцев. Выходя замуж в июле прошлого года, Светлана мечтала изменить свою жизнь, а в итоге…. Муж убивал молодую женщину на глазах собственных детей».

Светлана Сергеева. Фото: VK

Журналистам портала 74.ru отец Светланы рассказал, что, когда следователи вошли в квартиру, по окровавленному телу матери ползала ее девятимесячная дочь. Прокуратура Златоуста при этом не может квалифицировать преступление как убийство. «Он был задержан в административном порядке, поскольку был пьян. Там труп не криминальный, – рассказал журналистам прокурор Златоуста Евгений Шумихин. – У нее острая сердечная недостаточность. Процессуальная проверка проводится, мужчина проверяется на причастность. Он не отрицает, что ее немножко побил, рукоприкладством занимался, но причина смерти другая. Мы предполагали, что там может быть асфиксия, но вскрытие показало, что сердце. В любом случае органы полиции проведут проверку и примут в отношении мужчины решение, всё на контроле».

Аналогичная история Таисии Бушиной всколыхнула в свое время всю Самарскую область. Красивая женщина вдруг стала неприметно одеваться и полностью отказалась от косметики, объяснив родственникам, что это не нравится ее возлюбленному. Он постоянно ревновал ее и изводил допросами. Один из них закончился мучениями и побоями, но изначально мужчине предъявили не «убийство», а более мягкую статью.

Таисия Бушина. Фото: Facebook

С юридической точки зрения, если мужчина избивал женщину и в это время она скончалась от инфаркта, то есть не от тех действий, которые он совершил, то его нельзя считать виновным в ее смерти, – объясняет адвокат и эксперт центра «Насилию.нет» Мари Давтян. – В Тольятти было страшное дело Таисии Бушиной, которую забил до смерти ее молодой человек. Изначально экспертиза не могла установить, от чего именно она умерла, несмотря на то что она получила жесточайшие телесные повреждения. У нее был двойной перелом ключицы, сломаны все ребра, она была просто черного цвета, он избивал ее несколько часов.

Его задержали и тут же отпустили, завели уголовное дело об умышленном причинении вреда здоровью средней тяжести, а ведь он даже не отрицал, что избил Таисию.

Только повторная экспертиза, уже после эксгумации, установила, что она умерла, захлебнувшись рвотой, которая возникла из-за сотрясения головного мозга после ударов по голове. Повторную экспертизу провели после шума в СМИ и соцсетях.

Законодательство, конечно, руководствуется не историями о домашнем насилии. Такая практика сложилась по другим делам, в основном – по бытовым дракам. Случаи именно домашнего насилия пока не выделены отдельной статьей в законодательстве.

– В моей практике было много случаев не о домашнем насилии, а о бытовой драке, когда двое мужчин дрались, один толкнул другого, тот неудачно упал и ударился головой. Умер от инсульта. Тут мы обычно пытаемся добиться более мягкого приговора, потому что у обвиняемого не было умысла убийства. В случае с инфарктом по статье «убийство» обвиняемый может проходить, если знал о сердечно-сосудистом заболевании у потерпевшей, но все равно наносил ей удары в грудную клетку, – рассказывает адвокат Михаил Тимошатов, в недавнем прошлом – старший следователь ГСУ СК РФ по Санкт-Петербургу.

Мужчин тоже бьют

В инициативе принятия закона о домашнем насилии, который позволил бы разграничить дела о бытовых драках, закончившихся трагедией, и нападении хулиганов на улице со случаями смерти от руки супруга или супруги, часто сомневаются именно мужчины. Согласно прошлогоднему опросу ВЦИОМ , 36% россиян частыми считают случаи ущемления прав женщин. Среди опрошенных женщин эта доля составляет 43%, тогда как среди мужчин – 27%.

[2]

Тем временем специалисты отмечают, что домашнему насилию подвергаются и мужчины, но статистику по таким делам собрать еще сложнее, чем по случаям насилия, применяемого к женщинам.

Читайте так же:  Жестокое обращение с детьми сиротами

– Мужчины тоже становятся жертвами семейного насилия, но, чтобы собрать какую-то статистику, надо обращаться к зарубежной практике, а не к российской. В силу нашей психологии такие дела редко доходят до суда, а эпизоды насилия выясняются случайно. Например, проходит суд по имущественным делам или по определению места жительства ребенка и мужчина говорит: «А еще она меня била сковородкой», но приобщать это к делу отказывается. Считается, что мужчина слабый, если его бьют, еще и женщина , – говорит Михаил Тимошатов .

От домашнего насилия, в отличие от нападения хулигана на улице, – не скрыться. Насильник знает ваше место работы, учебы, всех ваших родственников, вы связаны с ним наличием общих детей, кредитов, жилплощади.

По словам Мари Давтян, потерпевшему сложнее защититься, он в большей опасности, чем тот, кто единожды встретил на улице хулигана, и эта разница существенна. Именно поэтому регулировать ситуацию домашнего насилия и иные преступления, совершенные посторонними людьми, надо по-разному. У этих преступлений разные причины и основания, они по-разному совершаются и должны рассматриваться по-разному, но сейчас этого не происходит.

«Тотальный ужас»: что не так с предлагаемым законом о домашнем насилии

Совет Федерации опубликовал на своем сайте проект закона о профилактике семейно-бытового насилия. Согласно документу, общественные организации, занимающиеся такой профилактикой, обяжут участвовать в примирении жертвы и агрессора. Кроме того, медиков, которые зафиксировали побои у жертвы домашнего насилия, заставят обращаться в полицию.

Сейчас сенаторы и депутаты ждут предложений в данный законопроект. Внести их можно до 15 декабря. Однако предложенную редакцию уже критикуют. Что не так с законопроектом, выясняла редакция ТВ2.

Сестры Хачатурян. «Нас в школу папа не пускает»

Громкое дело, которое до сих пор не закрыто – дело сестер Хачатурян. Мария, Крестина и Ангелина обвиняются в убийстве отца, Михаила Хачатуряна. При этом доказано, что девушки много лет терпели побои и сексуальное насилие. Обвинение по статье «Убийство, совершенное группой лиц» предполагает от 8 до 20 лет тюремного заключения.

– Мы продолжаем настаивать на том, что действия девочек – необходимая оборона. Благодаря расследованию нам удалось доказать несколько эпизодов насилия в отношении девочек, причем как физического и психологического, так и сексуального, – говорит Мари Давтян, которая вместе со своими коллегами представляет интересы сестер Хачатурян в суде.

Следствие установило, что это насилие длилось на протяжении нескольких лет, в отношении каждой из дочерей. Эксперты института им. Сербского, которые проводили экспертизы и делали заключение, признали, что личностные расстройства у девочек возникли в связи с систематическим насилием и страхом за свою жизнь. У них образовалась защитно-оборонительная реакция, в ходе которой они не могли критически оценивать свои действия, и ощущение субъективно-безвыходной ситуации, они были вынуждены защищаться.

– Говоря простым языком, они постоянно боялись за свою жизнь, Михаил Хачатурян регулярно угрожал, что он может ее отнять, – рассказывает адвокат. – В материалах дела есть переписка с родственниками, которым девочки жаловались, присылали свои фотографии с окровавленной и рассеченной головой. Реакция родственников – «никому больше об этом не говори».

Как рассказала Мари Давтян, дети пытались найти поддержку в ближайшем окружении, но даже школа, которая видела, что девочки не приходят на уроки, не смогла помочь. Представители школы и органов опеки приходили домой для проверки ситуации, но им никто не открыл дверь.

– Однажды в качестве общественного наблюдателя они пригласили соседку. Та побоялась даже назвать свою фамилию. Когда в квартиру наконец удалось попасть, девочек спросили: «Почему вы не приходите в школу?», они ответили: «Нас папа не пускает». Так и записали. Никого это не насторожило. Все эти документы были в комиссии по делам несовершеннолетних. Последовали ли какие-то активные действия с их стороны? Нет, – отмечает адвокат.

По ее словам, та мера пресечения, которая действует в отношении девочек сейчас (запрет определенных действий), достаточно мягкая для статьи, по которой они проходят (105, часть 2 – убийство по предварительному сговору). Они имеют право выходить из дома, проходят реабилитацию, но должно быть прекращено уголовное дело. То, что этого еще не произошло, во многом связано с несовершенством законодательства.

– Законодательство предлагает нам оценивать этот случай как классическую ситуацию нападения. Но ситуация намного сложнее. Верховный суд давно разъяснил, что люди, которые находятся в ситуации длящегося преступления, продолжительного насилия, имеют право в любой момент защищать свою жизнь.

На практике мы постоянно встречаемся с тем, что женщина, которая защищалась от убийства, отбывает наказание или за умышленное же убийство, или за превышение пределов необходимой обороны.

Это – проблема правоприменительной практики на местах, в первую очередь следственного комитета, который придерживается одной позиции: если есть труп, то кто-то должен сесть за убийство.

«Заигрывание с радикалами»

Впервые законопроект о домашнем насилии был внесен в Госдуму в 2016 году, но тогда он не прошел первое чтение. До 2017-го побои «в отношении близких лиц» фигурировали в ст. 116 Уголовного кодекса, но два года назад был принят закон о декриминализации побоев в семье, разработанный сенатором Еленой Мизулиной. Он перевел побои близких родственников из разряда уголовных преступлений в административные правонарушения, когда такой проступок совершен впервые.

Создательница сети взаимопомощи для женщин #ТыНеОдна Алена Попова опубликовала петицию на сайте change.org с просьбой принять закон о домашнем насилии. Ее подписали свыше 800 тысяч человек. В настоящее время Россия остается одной из последних стран бывшего СССР, где подобного закона нет.

Законопроект о профилактике семейно-бытового насилия разрабатывали сразу три рабочих группы — в Совфеде, Госдуме и Совете по правам человека при президенте. Среди привлеченных экспертов-общественников были глава Центра защиты пострадавших от домашнего насилия Мари Давтян и соосновательница сети взаимопомощи для женщин «Проект W» Алена Попова.

Читайте так же:  Психологическое насилие в семье что делать

Эта редакция не согласовывалась с нами, хотя я член рабочей группы при Совфеде РФ, — пишет Мари Давтян на своей странице в Фейсбуке. — Это редакция не просто урезанная и сокращенная, она еще и во многом юридически безграмотная. Это результат заигрываний Совфеда с разного рода радикальными консервативными группами. И это плохо! Надо было думать не как уважить людей, которые видят в насилии скрепу, а как защитить тех, чьи жизнь и здоровье в опасности. Мы предлагали нормальный текст, текст, который был бы эффективным. Закон должен быть не просто на бумажке, он должен быть эффективным. То, что предлагает Совфед сейчас, не просто неэффективно, это бесполезно.

Ранее против принятия данного закона выступали различные радикальные православные группы. Например, общественное движение «Сорок сороков», созданное Андреем Кормухиным и Владимиром Носовым. Согласно сайту, в него входят «православные христиане» и все, кто «стремится защищать Отечество и традиционные духовно-нравственные ценности».

«Агрессивно, с помощью откровенной лжи и манипуляций они пытаются заставить народ и законодателей согласиться принять законопроект о профилактике «домашнего (семейно-бытового) насилия», — говорится в группе движения ВКонтакте. — За этим обманчивым и внешне привлекательным названием кроется инструмент разрушения семьи, отчуждения и отобрания наших детей, насаждения в нашем обществе антисемейных идей и захвата власти радикальным феминистским лобби. При этом лоббисты пытаются создать ложное впечатление о поддержке их идей народными массами, вводя в заблуждение законодателей и других представителей власти. Для этого используются методы и технологии, хорошо знакомые всем на примере «цветных революций» в зарубежных странах».

Депутат Госдумы Оксана Пушкина, выступающая за принятие данного закона, попросила главу МВД проверить движение «Сорок сороков» из-за угроз авторам законопроекта о домашнем насилии. Оксана Пушкина считает, что в письме «содержатся высказывания, оправдывающие применение семейного насилия под видом сохранения псевдосемейных ценностей и по сути своей образующие действия, направленные на возбуждение ненависти либо вражды».

Я отлично понимаю, что за люди стоят за организацией всех этих митингов — среди них и ВИЧ-диссиденты, и антипрививочники, — говорит Оксана Пушкина в интервью «Медузе». — Есть и те, кто два года назад выступали против фильма «Матильда» под девизом «за традиционные ценности», цинично прикрываясь православием. Благодаря своему месту сегодняшней работы, журналистскому опыту и второму образованию по специальности «нацбезопасность» я вместе с коллегами из соответствующих структур смогла сопоставить некоторые факты и разглядеть в этом всем движении несколько протестных направлений, которые сплотились воедино. Теперь против законопроекта. Вывод: за всем этим движением стоят люди, у которых большие деньги, госконтракты и так далее, но нет статуса. За рубеж им ход закрыт санкциями. И метят они уже даже не только туда, где я сегодня работаю, но и выше. Поэтому все, что сейчас происходит, — это демонстрация их силы. «Сорок сороков» — это один из ингредиентов этого неперевариваемого блюда. Это, скажем так, силовой блок. Есть движения, фонды, общественные организации. Это не просто смутьяны. Повторю, на мой взгляд, это хорошо организованная, серьезно финансируемая структура.

На сайте Совета Федерации опубликовали резонансный законопроект «О профилактике насилия». На общественное обсуждение инициативы отводится две недели. НТВ изучил ключевые понятия документа.

Это уже вторая попытка провести законопроект о борьбе с домашним насилием. Три года она назад она провалилась, и теперь это новый, принципиально другой вариант.

Законопроект разъясняет понятие насилие». Оно включает три пункта:
— рукоприкладство
— психологические издевательства и преследование
— имущественные и экономические потери

Заявление в полицию может написать как сам пострадавший, так и его родственники, соседи, коллеги по работе, которым стало известно об этом. Законопроект здесь не ограничивает никого.

Если факты подтвердятся, есть несколько вариантов действий госорганов.

Первая стадия — полицейское защитное предписание. Оно может включать один или несколько пунктов: простое официальное предупреждение, запрет на контакт агрессора с пострадавшим, в том числе по телефону и через Интернет. Также могут запретить любые попытки узнать место пребывания жертвы. Еще один инструмент — профилактический контроль и надзор.

Если и это не помогает, то предусмотрен второй вариант — судебное защитное предписание. Оно может включать в себя все предыдущие пункты, а также добавляются еще два: нарушителю могут назначить обязательные сеансы психотерапии и предписать принудительно покинуть общее с жертвой место жительства.

Последний пункт — слабое место в законопроекте, потому что, с точки зрения права, иногда принудительно выселить просто невозможно. И здесь, видимо, будут еще обсуждения.

Если на все эти предписания нарушитель не реагирует, ему придется за это заплатить. За невыполнение условий полицейского ордера предусмотрен штраф до 3000 рублей. За нарушение судебного защитного предписания — либо штраф в 5000 рублей, либо арест до 15 суток, либо обязательные работы.

[1]

На общественную дискуссию вокруг документа отвели две недели. Предложения и замечания можно оставлять прямо на сайте Совета Федерации.

Бьет — не значит любит: как защитить жертв домашнего насилия

Видео (кликните для воспроизведения).

В Госдуме пообещали к 1 декабря закончить работу над законопроектом о домашнем насилии. Там уже появилось абсолютно новое для нашей страны юридическое понятие — «преследование». Остановит ли новый закон супругов-тиранов и как сегодня защищают жертв домашнего насилия?

Источники

Литература


  1. Марченко, М.Н. Общая теория государства и права. Академический курс в 3-х томах. Том 1 / М.Н. Марченко. — М.: Зерцало, 2002. — 546 c.

  2. Теория государства и права. — М.: Дрофа, 2013. — 710 c.

  3. Данилов, Е.П. Жилищные споры: Комментарий законодательства. Адвокатская и судебная практика. Образцы исковых заявлений и жалоб. Справочные материалы / Е.П. Данилов. — М.: Право и Закон, 2018. — 352 c.
  4. Глинка-Янчевский, С.К. Во имя идеи; СПб.; Типография Э. Арнгольда, Литейный проспект,№59, 2011. — 196 c.
  5. Давыденко, Дмитрий Как избежать судебного разбирательства. Посредничество в бизнес-конфликтах / Дмитрий Давыденко. — М.: Секрет фирмы, 2014. — 168 c.
Закон о домашнем насилии история
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here