Домашнее насилие истории из жизни женщин

5 грустных историй женщин о домашнем насилии

В том году мы писали 6 фактов о сестрах Хачатурян, которые зарезали своего отца за издевательства. Девушек до сих пор таскают по судам – им грозит 20 лет тюрьмы за убийство отца, который годами насиловал их и избивал. Но это не единственное громкое дело, связанное с домашним насилием над женщинами. В результате виноватыми становятся сами жертвы, которые годами терпели избиение и насилие – их судят не за самооборону, а за убийство.

Сколько жертв домашнего насилия сидят в России?

Статистика гласит, что около 80% женщин, осужденных по статье об убийстве, совершили его в результате самозащиты, когда на них нападали сожители. В 97% таких случаев орудием убийства выступает кухонный нож – женщины хватают первый попавшийся под руку предмет. Именно из-за ножа преступление расценивают как убийство. Дело в том, что женщина, которая взяла в руки нож, становится равноправным соперником для мужчины.

Чаще всего женщины сами звонят в полицию, чтобы сообщить об убийстве – они считают, что таким образом защищали свою жизнь и их оправдают. А полицейским это только на руку – какого-нибудь особо опасного преступника еще нужно поймать, а тут к ним сама пришла убийца.

Есть ли закон о домашнем насилии в России?

В России домашнее насилие декриминализировали два года назад. Что это значит? Мужчина может избить женщину и отделаться арестом на 15 суток или штрафом от 5 до 30 тысяч рублей. После этого мужчины возвращаются домой еще более озлобленными.

В других странах для жертв домашнего насилия создали особые центры – шелтеры, где они могут жить, если им некуда уйти от сожителя. Насильникам запрещают приближаться к жертве и принудительно отправляют их на курсы по управлению гневом, а самой жертве оказывают психологическую помощь.

На Wonderzine вышел большой текст с историями жертв домашнего насилия, а мы кратко пересказываем самый треш:

Еще одна война за жизнь

История военных конфликтов не раз доказывала, что насилие против женщин, ограниченных в свободе передвижения, в таких стрессовых условиях неизменно набирает обороты. Карантин, под которым население огромного числа стран оказалось сейчас в целях сдерживания расползания коронавируса, тоже стал для многих женщин, запертых в домах с агрессивными партнерами, новым испытанием. А порой — настоящей борьбой за выживание. Не столько из-за вируса, сколько из-за домашнего насилия.

Первой ласточкой, подтвердивший печальный тренд, стал Китай. В феврале полиция провинции Хубэй, бывшей эпицентром заболевания и целиком отправленной сидеть по домам, сообщила о троекратном увеличении случаев домашнего насилия по сравнению с прошлым годом — с 47 до 162. И, увы, в этом не оказалось никакой «китайской специфики».

В ушедшей в самоизоляцию 17 марта Франции, где избиениям и насилию со стороны нынешних и бывших партнеров ежегодно подвергаются около 219 тыс. женщин, число случаев домашней агрессии за последние недели увеличилось на 30%, признал на днях глава МВД Пятой республики Кристоф Кастанер. В Париже эта печальная статистика подросла сразу на 36%.

Недалеко ушла и Испания, совсем недавно ужесточившая наказание как за изнасилования, так и за другие проявления недостойного поведения в семьях. 19 марта была зафиксирована первая официальная жертва карантина — в Валенсии муж убил жену прямо на глазах у детей спустя всего пять дней после начала режима вынужденной изоляции.

Люди в окнах квартир в Мадриде, Испания, 27 марта 2020 года

Рост тревожных звонков сразу на 30% на горячую линию, связанную с домашним насилием, был также отмечен на Кипре. Схожая ситуация сложилась и в Великобритании, где, по официальным данным, за прошлый год сразу 1,6 млн человек столкнулись с этой проблемой. Многие города заявили о росте на 20% случаев насилия внутри собственных квартир.

На украинскую горячую линию по противодействию домашнему и гендерному насилию только за три недели февраля поступило более 1700 кризисных звонков. В равной мере тревогу бьют в США, Индии и Бразилии и, конечно же, в Италии. В последней лишь в прошлом году приняли новый, крайне жесткий, закон по проблеме насилия над женщинами после волны прокатившегося по стране «фемицида» (то есть преднамеренного убийства женщин).

Как россиянки годами терпят избиения и почему закон им не помогает — в обзоре «7×7»

Женщины в России публикуют в соцсетях истории том, как их избивают в семье. Они выкладывают фотографии с синяками, кровоподтеками и нарисованным на теле хештегом #ЯНеХотелаУмирать. О чем они рассказывают своим подписчикам, зачем нужен закон о профилактике семейно-бытового насилия и как на флешмоб реагируют власти – в обзоре «7×7».

Истории

Постов о насилии в семье в соцсетях уже сотни. Их пишут женщины всех возрастов и социального положения. Многие женщины-блогеры, а также бизнес-организации (фитнес-студии, школы женского здоровья, салоны красоты) публикуют посты в поддержку жертв избиений и требуют принять закон о профилактике домашнего насилия. «Сколько еще девушек должно погибнуть, чтобы это прекратилось?» — спрашивает участница флешмоба в Twitter.

«7×7» приводит несколько таких историй.

Анна, Киров

— Мой бывший муж душил меня 5 июля 2019 года. Дети были неподалеку. Он предложил на выходные уехать за город, якобы отдохнуть и провести время с детьми. Я не знаю, зачем я туда поехала, но я поехала. И это было ошибкой. Там, в загородном доме его родителей, он сначала унижал меня, а потом повалил на дорожку и душил. Он больше меня и сильнее во много раз, сопротивляться было бесполезно. Я кричала, пока могла. Он сдавил мне горло, я не могла дышать. Я подумала, что сейчас он меня убьет, воплотит в жизнь свои угрозы. Я представила, что дети останутся без мамы. Мне было очень больно и очень страшно. Затем он меня все-таки отпустил. Вышвырнул в кусты мой телефон. Повторюсь, мы были за городом.
Вызвать полицию я смогла только на следующий день 6 июля. Я написала заявление: «прошу привлечь к ответственности». Сейчас на дворе 23 июля. Полиция не сделала ничего. Он каждый день, каждый божий день он унижает меня при детях.

Людмила Власенко, Уфа

— Когда я была первый раз замужем, еще в студенчестве свадьбу сыграли, с первых же дней в браке что-то пошло не так. Он был страшно ревнив, придирался ко всему, его раздражало все, он орал на меня, унижал, много чего было. Через несколько месяцев это случилось в первый раз — он поднял на меня руку и ударил по лицу. Я простила. Я приняла решение, что все, буду уходить, однозначно. Еще около шести месяцев я решалась на этот разговор. Сказала… и, слава богу, выжила… Такого страха я не испытывала никогда, я думала, меня просто убьют. Лицо, голова в крови, синяках, ссадинах, ушибы. Еле сбежала. Я вот что хочу сказать: да, мне повезло, да, хватило смелости уйти, но ведь огромное количество женщин живут, и терпят это насилие в семье, и погибают, оставляя своих деток сиротами.

Татьяна Боровкова, Кемеровская область

— Историй очень много, и часто они заканчиваются трагически. Я сама очень долго жила в страхе, боясь пикнуть, иначе получала шквал побоев, всем, что попадало под руку. Мне повезло, я смогла вырваться из этого ада. А вот моей знакомой нет. Писала кучу заявлений, и толку никакого. Итог: 27 ножевых ранений и двое детей — сироты.

Дарья, Москва

— Я знаю о домашнем насилии не понаслышке. Меня бил муж, а потом просил прощения и говорил, что любит. Помню, как замазывала синяки тональным кремом, чтобы поехать к маме в гости. «Упала, ударилась» — стандартная отговорка. Даже когда я ушла от мужа и жила у родителей, избиения не прекратились. Я писала заявление, снимала побои. Полиция должна была отправить меня на судмедэкспертизу (тогда я не знала об этом), но они не сделали ничего. Сотрудник полиции позвонил мне почти спустя год, чтобы узнать как у меня дела. Муж остался безнаказанным. А если бы был суд, ему выписали бы штраф 5000 рублей. И все.

Читайте так же:  Развод через суд с чего начать

Ольга Шестакова, Тюмень

— Настоящие синяки выглядят иначе. Глаз опухает и заплывает. Переносица становится шире в два раза. Синяк имеет несколько цветов от желтого до темно-фиолетового. В детстве отчим бил маму, бабушку и меня. Бил по ушам, голове, у меня выступали «подводки» на глазах. В свой день рождения я поехала писать заявление на него. Суд и штраф 5000₽ государству (из нашего семейного бюджета), он продолжил жить с нами. Я ушла из дома в 15. Пять лет назад в ночь с 15 на 16 июля — это была третья годовщина свадьбы плюс я получила диплом о высшем образовании — меня избил бывший муж. С двух часов ночи до семи утра он не давал мне спать и все это время бил, кулаками, ногами, предметами. Он схватил меня за волосы на улице и тащил до квартиры, под окнами у меня выпал телефон и слетела обувь. Я орала всю ночь: «Помогите, он меня убьет! Хватит!», но никто из соседей даже не вызвал милицию.

«Стоит начать с того, что она никому ничего не должна». Как победить стереотипы о женщинах в России

Есть ли шанс избавиться от сексизма и насилия в России — отвечают участники Общероссийского гражданского форума

Россия с миром наравне

Тревогу о росте домашнего насилия в условиях карантина бьют и в России, где проблема осложняется еще отсутствием соответствующего закона о профилактике семейно-бытового насилия. На этой неделе правозащитный проект «Зона права» запустил горячую линию для бесплатной юридической помощи жертвам домашнего насилия, пострадавшим во время коронавирусной самоизоляции.

Телефон по-прежнему оказывает психологическую поддержку пострадавшим женщинам, рассказал «Известиям» замдиректора кризисного центра «Анна» Андрей Синельников.

— Но количество мест, которые могут предоставить убежище или очные консультации, приближается в условиях карантина к нулю, что серьезно нас тревожит, — добавил он.

Соучредитель центра «Насилию.нет» и соавтор законопроекта о домашнем насилии Мари Давтян признала, что почти все центры помощи закрываются на карантин и пострадавшие даже позвонить не могут.

— Мы все давно уже ушли на электронные форматы в центре защиты пострадавших от домашнего насилия, но сейчас… Ну получим мы СМС, но ведь качественную психологическую помощь не окажешь в ответном СМС. И зафиксировать это потом будет невозможно, поскольку полиция не ведет нормальной статистики по случаям домашнего насилия, — рассказала она «Известиям».

По ее данным, из всех заявлений об агрессии со стороны близких лишь 16% доходят до стадии возбуждения уголовного дела. И сейчас, пока карантин не закончится, никакого всплеска жалоб она не предвидит.

Мы получим результат этой проблемы, только когда карантин закончится, — подобный вал всегда бывает после окончания длинных праздников вроде новогодних и майских, когда у людей появляется возможность обратиться в полицию, — заметила Мари Давтян.

Впрочем, кое-какие жалобы уже поступают сейчас. Как рассказала «РИА Новости» зампред комитета Госдумы по вопросам семьи, женщин и детей Оксана Пушкина, уже в первые дни самоизоляции стали поступать жалобы от соседей пожилых людей, над которыми издеваются их собственные дети.

Новости DELFI — Крупнейший новостной портал на русском языке в Эстонии

Четыре истории домашнего насилия: ”с***а, ты испортила мне всю жизнь!”

Смена поставщиков услуг для женских приютов, уменьшение финансирования и реорганизация заставляют многих страдающих от семейного насилия женщин опасаться, что они останутся без должной помощи, пишет Eesti Päevaleht.

История Марии

Насилие началось в 2007 году, когда в семье появился второй ребенок. Ситуация дома ухудшилась. О том, где можно получить помощь, не говорилось, и я не знала. Помню, как во время ссор сажала детей в машину. Одна зимняя ночь навсегда осталась в памяти: на улице были морозы, а нам пришлось ночевать на парковке возле банка.

Позже в СМИ стало появляться больше информации о насилии и о том, где получить помощь. Первый раз я обратилась в полицию в 2010 году, когда муж напал на меня.

Теперь я знаю, что, если партнер бьет тебя, то следует сразу прекратить отношения. Каким-то чудесным образом им удается пробудить в тебе чувство вины. Ты прощаешь и живешь в прежнем ритме дальше. В результате я прожила с ним семь кошмарных лет. Это невыносимо. Когда он был трезвым, то я, по его мнению, все делала не так: я была толстой, глупой, никчемной. Оглядываясь назад, понимаю, что это было частью ежедневной обработки, чтобы внушить мне, что я — никто.

  • Рождество и Новый год принесли с собой волну семейного насилия(46) 09.01.2017
  • Новая система финансирования вынудит многие опорные центры закрыть двери(4) 19.12.2016

Сначала бывшего мужа отправили на договорное производство. Для него это было несерьезно. Его мать встала на его сторону и сейчас даже не здоровается со мной на улице.

Семья мужа решила атаковать меня заявлениями во все инстанции, в котором они утверждали, что я эмоционально нестабильна, что мой муж — примерный семьянин и что у меня надо забрать детей.

Это продолжается и по сей день. Я боюсь, когда мне звонят с неизвестного номера. Кто это — полиция, служба защиты детей? Представляете: твои близкие все вместе выступают против тебя! Они прямо сказал мне: ”Путь это займет два или пять лет, но мы сломает тебя”.

В апреле 2016 года я оказалась в больнице в критическом состоянии. А все из-за Дня отца 2015 года, когда муж со всей силы ударил меня в живот. Полиция прибыла на место, зафиксировала произошедшее, и муж получил год условно. Дети видели, как уводили закованного в наручники отца. Потом начались эти жуткие боли в животе.

Таких историй много — я могла бы написать о них книгу. Моральное манипулирование, физическое насилие. По всем эпизодам насилия бывший муж был уголовно наказан.

В приюте своего уезда я получала бесплатную юридическую помощь. Развелась. Мужу назначили алименты. Морально я не была насколько сильной, чтобы проделать это в одиночку. Сейчас идет дело о прекращении совместной собственности. Когда в приюте поменялся поставщик услуг, то людей сократили. Мой юрист пообещал бесплатно помочь мне до конца но мне жаль тех, кто обратятся в центр и не получат такой помощи, как я. У них денег на юриста. Я видела, как они материально зависимы от мужчин. Не представляю, что будет дальше. Я вышла из ситуации с проблемой со здоровьем, которая будет напоминать о себе всю оставшуюся жизнь.

История Хелле

Контакты приюта нашла моя мама. Я позвонила, и меня принял юрист. От своего бывшего мужа мне ничего не нужно, но необходимо разделить совместно нажитое имущество и установить порядок опеки над детьми.
Муж меня бил. Я думала, что это прекратится. Но не прекратилось. Моральный террор продолжался годами, время от времени он применял силу.

В последнее время он бил с особой быстротой и легкостью. Он обвинял меня во всем: я покупаю неправильную одежду, крашу волосы в неправильный цвет и ”только отращиваю задницу, сидя на диване”. Походы в магазин, родительские собрания, детские праздники — все лежало на моих плечах. Если бы не было людей, которые меня поддерживали, мой семьи и мамы, то я никогда бы не пришла в приют.

Муж преследует меня, терроризирует посредством детей, шлет сообщения : ”Сука, ты испортила мне жизнь”. Сначала я отвечала: ”Если я испортила тебе жизнь, то ты должен радоваться, что мы разводимся”. Он украл у меня телефон и стал обзванивать друзей и знакомых и рассказывать им, какая я плохая. Тяжело.

Читайте так же:  Документы для смены загранпаспорта при смене фамилии

Смена поставщика услуг в центре стала для меня шоком. Я не знакома с новым поставщиком, так как он отказался заниматься моими делами дальше. Людям, которые помогали мне, можно было позвонить в любое время суток. К счастью, с разводом мы разобраться успели. Тяжело.

История Яны

Я подвергалась насилию со стороны мужа на протяжении семи лет, как физическому, так и моральному. Он пытался изолировать меня от внешнего мира. Я сидела дома с детьми. Была очень подавлена.

Об опорном центре для женщин узнала из объявления в газете. Я позвонила, и человек сразу понял мои проблемы. Через приют вышла на юриста.

Я не работаю, у меня двое маленьких детей. Смена поставщика услуг стала для меня шоком. Сейчас идет бракоразводный процесс и установление порядка опеки над детьми. Юрист сказал, что попытается найти какое-то решение. Если не найдет, то судебный процесс зависнет в воздухе и это будет означат половину победы для моего мужа. Мне хочется плакать, он они как ангелы. Впервые за семь лет я почувствовала себя в безопасности.

История Керли

Я в одночасье ушла из дома, который считала родным. Причиной стало моральное насилие со стороны семьи моего мужа. В доме проживало несколько поколений, и семье мужа я не нравилась. Я всегда все делала неправильно, в недостаточной степени оплачивала счета. Шла последовательная обработка. Несколько раз я находила в своих платьях гнилые помидоры, приготовленная мной еда выставлялась на поленницу, где скисала. Таких случаев много. Сначала я ушла одна, потом забрала маленького сына.

Я пришла в приют, получила помощь психолога, жила там и лечила депрессию. К счастью, я могла продолжать ходит на работу — лекарства ведь дорогие.

В приюте я пробыла до января, потом его закрыли. Я бы хотела пожить там еще, так как не чувствовала себя достаточно окрепшей для самостоятельной жизни. К счастью, помогло местное самоуправление и выделило мне в пользование квартиру.

Я обращалась и в новый приют, но они сказали, что там я могу получить по сути лишь услугу по проживанию. Но мне, действительно, нужна поддержка. У меня беда. Вместе со мной в центре проживала мать троих детей, которая тоже находится в депрессии. Я отвела ее в больницу на прием, но я боюсь за нее. Однажды она позвонила мне и сказала, что больше не хочет…Я села в машину и поехала к ней. Не знаю, что с ней будет дальше.

”В каждом уезде есть место, куда обратиться”

[3]

”Мое высказывание относительно того, что ни одна женщина не должна остаться без помощи, означает, что и в 2017 необходимо обеспечить, чтобы в каждом уезде было место, куда могут обратиться как жертвы домашнего насилия, так и женщины, пережившие сексуальное или какое-либо другое насилие. Проведенный Департаментом социального страхования государственный тендер смог это обеспечить”, — сказала председатель социальной комиссии Рийгикогу Хельмен Кютт.

По словам Кютт, согласно закону о помощи жертвам насилия, предоставляемая юридическая помощь может охватывать и представление в суде, но не предполагает этого. ”Решения по этому вопросу остаются за персоналом приюта. При подготовке закона у разных опорных центров были разные позиции на этот счет, поэтому тогда было решено, что то, в каком объеме будут предоставляться услуги, будет решать персонал”, — сказала Кютт.

Мужчины чаще женщин считают домашнее насилие семейным делом

Четверть россиян уверены, что домашнее насилие – это внутреннее дело каждой семьи и посторонние, в том числе государство, не должны вмешиваться в данные вопросы. Подобная точка зрения находит отклик как у мужчин, так и у женщин. Сильная половина человечества активнее разделяет данную позицию, об этом заявляет каждый третий опрошенный (31%). А вот среди женщин это утверждение находит отклик реже – лишь каждая пятая согласна (20%).

Многие уверены, что причиной домашнего насилия становится поведение женщины. 29% опрошенных считают, что с женщиной что-то не так, если она подвергается насилию в семье. Мужчины соглашаются с этим утверждением в полтора раза чаще, чем женщины: 38% против 21%.

Еще 27% респондентов настаивают, что семейные конфликты должны расследоваться, но с послаблением для участников.

Чаще других оправдывают домашнее насилие люди старшего поколения и респонденты с низким уровнем образования. Таковы результаты опроса аналитического центра НАФИ.

Эксперты уверены, что в ситуации с вынужденной изоляцией количество домашних конфликтов и насилия вырастет.

Видео (кликните для воспроизведения).

— Изоляция в замкнутом пространстве приводит к агрессии, жертвами становятся женщины и дети. При этом у женщин есть какие-то правовые рычаги, чтобы защитить себя, у детей их нет, — сказала «Известиям» директор направления социально-экономических исследований НАФИ Елена Никишова

Тем временем по данным опроса исследовательского центра «Ромир» рассказали, что 12% москвичей лишились работы в связи с коронавирусом. Еще 32% временно не работают, сообщает «Дни.ру».

#ЯНеХотелаУмирать. Истории женщин о насилии в семье, которые они боялись рассказывать

Я вас не выпущу их кабинета, пока не обниметесь! Миритесь, идите домой и живите дружно

Пару лет назад тоже был очередной случай, когда полицейские себя никак не проявили: зять регулярно избивал свою тещу – мог таскать её за волосы по ступеням подъезда или наступать ботинком на горло. Теща написала на него 20 заявлений, а участковый позвал их двоих в участок и сказал: «Я вас не выпущу из кабинета, пока не обниметесь! Миритесь, идите домой и живите дружно».

Если вас убьют, мы обязательно труп опишем, не переживайте

В 2016-м Яна Савчук несколько раз вызывала полицию из-за конфликта с бывшим мужем Андреем Бочковым: она говорила, что он её избивает, но мужчину так и не стали задерживать. Спустя несколько недель женщина вызвала полицию еще раз, так как хотела забрать вещи из квартиры, но встретила у дома сожителя. Рядом стояла полицейская машина – сотрудники видели, что происходит конфликт, но не вмешались: «Если вас убьют, мы обязательно выедем, труп опишем, не переживайте».

Вскоре им действительно пришлось это сделать – Бочков забил женщину до смерти. Его приговорили к 13 годам заключения, а недавно в суде потребовали приговорить участковую, которая проигнорировала просьбы Савчук, к 4 годам колонии.

[2]

Девочка вспомнила, что папа душил маму, после чего она ударила его ножом

Еще одна история, которая связана с убийством при самозащите – случай Яны Гурчиной и Василия Юрчика. Мужчина начал применять силу в ссорах, но у Яны не могла его выгнать – это была её квартира, а уходить он не собирался.

Однажды он набросился на женщину на кухне и начал душить. Яна вывернулась, схватила кухонный нож и ударила им Василия. Одним ударом она пронзила ему лёгкое и сердце. Гурчина была в шоке и сама вызвала полицию. Сотрудники воспользовались её положением и подсунули ей бумаги, которые она подписала не глядя.

В подписанном документе преступление квалифицировалось как умышленное убийство. Женщину приговорили к шести годам лишения свободы, но уже через три месяца её приговор отменили. Суд пересмотрел дело и посчитал важным, что женщина ударила Василия ножом всего один раз, а также учёл показания дочери Даши: девочка вспомнила, что папа душил маму, после чего она ударила его ножом.

Больше фактов и диких историй ищи у нас в телеграм-канале.

«Мое тело испачкал отец». Истории пострадавших от сексуального насилия в семье

В 2017 году в России 4245 детей (из них около 1800 детей в возрасте до 10 лет) пострадали от сексуального насилия. Согласно мировой статистике, сексуальному насилию подвергается каждая пятая девочка и каждый тринадцатый мальчик. При этом в каждом третьем случае ребенка совращает его родственник. Люди, пострадавшие в детстве от сексуального насилия в семье, рассказали «Снобу» о том, как справлялись с психическими травмами

27 апреля 2018 10:10

«Мать не поверила мне и продолжает встречаться с этим человеком»

Диана, 16 лет

Мне было около девяти лет. Моя мать встречалась с мужчиной, вместе мы не жили, но он периодически приезжал к нам домой. Иногда он задерживался в нашей квартире на неделю-две. Он был очень дружелюбен ко мне, приветлив, уделял мне много внимания и относился чуть ли не как к собственной дочери (своих детей у него не было).

Читайте так же:  Размер ежемесячных выплат матерям одиночкам

Не помню, в какой момент это началось. Каждый из эпизодов домогательств потерялся для меня во времени, и я не могу с уверенностью сказать, какой из них был первым. Однажды он просто запустил руки мне в трусы и стал щупать. Это произошло дома, где я привыкла чувствовать себя в безопасности. Я понимала, что произошло что-то из ряда вон выходящее и неправильное. Я в слезах сразу же побежала рассказывать обо всем матери, она мгновенно отреагировала и закатила скандал. В тот момент мать была на моей стороне. Но ее мужчина начал уверять нас в своей невиновности, и тему просто замяли. Потребовалось совсем немного времени, чтобы этот человек снова начал спокойно приезжать к нам. Теперь дом не был для меня безопасным местом. Доверие к матери было навсегда подорвано тем, что она после первого случая не разорвала отношения с этим мужчиной.

Когда домогательства повторились, я вновь рассказала обо всем матери. Кажется, скандал повторился, но он вновь заявлял, что ничего не делал, а я просто из ревности пытаюсь разрушить его отношения с моей матерью. Мама тоже решила, что мне все показалось или приснилось, хотя я продолжала настаивать на том, что уверена в своих словах. Кажется, в тот день (а точнее, ночь) мать все же заставила его уйти. Утром я пошла в школу в ужасном состоянии. Меня трясло, слезы наворачивались на глаза, домой возвращаться мне совершенно не хотелось. С тех пор улица и школа стали для меня более предпочтительны, чем собственный дом. Я каждый день надеялась, что приду домой и услышу от матери, что этого человека убили или он где-то трагически погиб, но этого не случалось.

Больше всего я ненавидела свою грудь и мечтала сменить пол. Мне казалось, что всего этого не произошло бы, будь я мальчиком

В дальнейшем домогательства повторялись по ночам на протяжении года. Я ничего не предпринимала и притворялась спящей из-за сковывающего страха, не решалась даже открыть глаза.

Из-за всего этого у меня развилось неприятие собственного тела. Больше всего я ненавидела свою грудь и мечтала сменить пол. На подсознательном уровне мне казалось, что всего этого не произошло бы, будь я мальчиком. Домогательства повлияли и на отношения с противоположным полом. Любое, даже случайное, прикосновение вызывало во мне тревогу и всегда обретало в моем сознании сексуальный подтекст. Я боялась находиться с мужчинами в одном помещении.

Мысль обратиться в полицию появилась у меня лет в 13–14. Но уже тогда я знала, что, скорее всего, мне никто не поможет, потому что никаких доказательств у меня нет и не было. Чтобы поверили жертве сексуального насилия, ей нужно полностью описать травмирующие события и предоставить доказательства. Чтобы поверили растлителю или насильнику, ему достаточно сказать, что он не делал того, в чем его обвиняют.

Сначала мне казалось, что все можно просто забыть, но эти эпизоды то и дело всплывают в моей памяти. Самое ранящее во всем этом — равнодушие моей матери. Возможно, ей просто не хотелось верить в то, что близкий человек способен на такое. Однако я склоняюсь к версии, что она верит, но просто закрывает глаза на происходящее.

Прошло уже лет семь, а моя мать по-прежнему время от времени встречается с этим человеком. Последний раз я видела его, кажется, год назад. Он дружелюбно поприветствовал меня, а я спокойно, с улыбкой ответила, мысленно пожелав ему смерти. Мы с матерью никогда не говорим о тех домогательствах. Порой мне кажется, что она даже забыла об этом. Мать часто упоминает его в разговорах как ни в чем не бывало, а во мне с каждым годом растет обида.

«Мне приходится общаться с отцом ради матери»

Екатерина, 23 года

Мне было лет 10–11 лет. Когда по субботам мама уходила на дежурство, я оставалась дома с отцом. Я приходила к нему в комнату, мы просто лежали и общались на разные темы. Потом он стал проявлять ко мне сексуальный интерес. Сначала это были просто прикосновения, но однажды он взял мою руку, сунул под одеяло и стал онанировать моей рукой. Я тогда не понимала, что происходит. Кажется, я вообще ничего по этому поводу не думала. Продолжалось это около полугода. Постепенно домогательства сошли на нет, на какое-то время я даже о них забыла.

Лет в 17 я где-то наткнулась на рассказ девушки о домогательствах отца, вспомнила свою историю — и меня накрыло. Мне стало так мерзко: я не понимала, как мне жить со своим телом, если оно уже испачкано отцом. Долго не могла решиться на первый интимный контакт, мне казалось, что к моему телу никому нельзя прикасаться, оно испорчено. Да и сам секс мне казался грязным. Я стала избегать отца, старалась не общаться с ним напрямую и никому не могла рассказать об этом эпизоде из прошлого.

Я не могла обратиться в полицию, потому что отец тогда там работал и у него был большой авторитет. Мне бы просто никто не поверил.

Я смогла рассказать о домогательствах только в 20 лет. Своей девушке. Она спросила, не стала ли я лесбиянкой из-за своего отца, но симпатию к девочкам я начала испытывать еще до этих эпизодов. Спасибо моей девушке, что она приняла меня и не принуждала к сексу. Постепенно все пришло в норму. Сейчас о моем отце знает еще одна близкая подруга. Маме я до сих пор не хочу рассказывать — боюсь за ее здоровье.

К счастью, сейчас я живу и работаю в другом городе. Домой приезжаю только раз в месяц на пару дней, в основном ради встречи с мамой. Знаю, как она скучает. При этом созваниваюсь с родителями я каждый день, в том числе и с отцом. На время общения я заставляю себя не думать о том, что было. Общаюсь с ним ради спокойствия мамы и никогда его не прощу. Я презираю его. Если у меня будут дети, я никогда не оставлю их наедине с ним, не хочу рисковать их здоровьем и психикой.

Сейчас детская травма не кажется мне очень тяжелой, наверное, потому что был период, когда я не помнила о домогательствах. То есть сначала я не понимала, что это плохо, а когда поняла, все осталось позади и ничего изменить уже было нельзя. Оставалось только не допустить повторения. Но теперь я понимаю, что любой, с виду идеальный мужчина и любящий отец может оказаться педофилом.

«Ночью дед зашел в комнату и начал меня щупать»

Надежда, 43 года

Я родилась и прожила все детство в частном секторе провинциального городка. Мой отец был садистом, психически нездоровым человеком — весь в деда. Он сильно избивал меня и мать и часто говорил мне: «Я тебя породил, я тебя и убью». Бил меня просто так, мое существование его страшно раздражало. Если я шумно пила воду, он мог ударить меня наотмашь. Однажды я порезала гранат, и его сок потек на стол. Я стала слизывать сок, и отец ударил меня головой об стол. От деда мне тоже доставалось. Моего брата не били, поскольку он был «продолжателем рода». Его любили, насколько вообще могли любить эти люди.

Мать жила в позиции жертвы, все время говорила, какая она несчастная. Она снимала побои, грозилась, что подаст заявление, и отец не избивал ее так жестоко, как меня. Мать не питала ко мне теплых чувств, относилась ко мне брезгливо, как к какой-то неприятной зверушке, навязанной ей по непонятной причине. Я росла забитой и угрюмой.

Читайте так же:  До скольки платятся алименты если ребенок учится

Единственным близким мне человеком стал мой двоюродный брат. Он был старше меня на три с половиной года. Мы росли вместе, жили в одном дворе. Он из баптистской семьи, его никуда не пускали, и он играл со мной, потому что не мог играть с кем-то другим. Он знал, где лежат порножурналы моего отца, и проявлял к ним нездоровый интерес с раннего возраста. Когда мне было шесть лет, двоюродный брат рассказал мне, откуда берутся дети, а еще через два-три года он начал меня совращать. Я была ребенком и очень любила его: фантазировала, что мы поженимся, но мне не нравилось, что он со мной делал. Мне некому было рассказать о том, что происходило между мной и двоюродным братом, да и он был единственным человеком, который относился ко мне нормально.

Год назад умер мой муж, а вскоре и моя мать. Я почувствовала облегчение

Лет в 12, когда у меня начала расти грудь, меня стал домогаться дед. Он часто бил меня, кидал на кровать и больно щипал. Однажды он пригласил меня и моего родного брата ночевать. Это было нетипичное для него поведение. Отец воспринял этот поступок как проявление любви деда к внукам. Ночью дед зашел в комнату и начал меня щупать. Мне было ужасно страшно, я сказала, что мне надо в туалет, и убежала. Просидела в сарае всю ночь. Не знаю, трогал ли дед моего брата после того, как я ушла.

В 13 лет меня сильно избил отец. Он бил по голове, чтобы не оставалось следов. Я не выдержала и сбежала к бабушке (матери моей матери), которая жила на другом конце города. Но мама пришла за мной и уговорила вернуться: «Сделай это ради меня! Отец тебя больше не тронет!» Ну, конечно, я ведь была еще и бесплатной рабочей силой: у нас хозяйство, огород, скотина.

В 15 лет я сбежала к бабушке окончательно. Я рассказывала ей только о побоях. Бабушка меня жалела и заботилась, как могла. А что она еще могла сделать? Она сирота, муж изнасиловал ее во время войны. Бабушка прожила с ним всю жизнь, родила четверых детей. Понимаете, у нее тоже была искалечена психика.

Чтобы выжить, я вытесняла из памяти весь негатив. Я не чувствовала и не понимала границ своего тела, обладала миловидной внешностью и поэтому была излюбленной жертвой абьюзеров и подвергалась насилию довольно часто, сама того не осознавая. Когда мне было 17 лет, из армии вернулся мой двоюродный брат. Я была рада его видеть, потому что любила, несмотря на все. Обняла его, а он: «Ну что, сеструха, может трахнемся?» Для меня это стало шоком.

Вскоре я уехала учиться в другой город. Я постоянно убегала от насилия, искала безопасное место. Но травмы и насилие никуда не уходили. Я вышла замуж за алкоголика с серьезными психическими проблемами, родила от него ребенка. После этого я с головой ушла в православие, искала там спасения — я думаю, это была такая защитная реакция психики. Когда сыну было полтора года, я обратилась за помощью к психотерапевту, но это был не очень удачный опыт. Да и общение с психологами и терапевтами не давало стойкого эффекта. Сейчас я ищу хорошего психоаналитика и вот уже несколько лет сижу на антидепрессантах.

С отцом я не общаюсь. С родным братом тоже: он не хочет говорить о детстве и избегает меня. Знаю, что летом он собирается приехать к отцу с детьми. Мне страшно за них. Год назад умер мой муж, а вскоре и моя мать. Я в некотором смысле почувствовала облегчение, но мои травмы так никуда и не ушли.

Побойный эффект: во время карантина участились случаи семейного насилия

Службы спасения в Европе и Азии фиксируют резкий рост числа обращений на горячие линии от жертв издевательств со стороны супругов и самих актов проявления агрессии — во Франции на 30%, а в Китае — втрое. Ждут правозащитники усугубления проблемы и в России, с той лишь разницей, что жалобы появятся уже после окончания карантина. По данным ООН, каждая третья женщина в мире сталкивается с физическим или сексуальным насилием, что выводит это преступление в ряд самых частых, но наименее задокументированных нарушений прав человека. И карантин и режим обязательной самоизоляции, действующие сейчас в большом числе стран планеты, лишь усугубил проблему.

Как бороться

Условия карантина, разумеется, снизили мобильность и тех, кто помогает жертвам агрессии в семье. Поэтому к помощи постарались привлечь всех неравнодушных. Из-за того, что краткосрочные вылазки из дома в ряде стран законодательно ограничили продуктовыми магазинами и аптеками, сотрудникам последних на испанских Канарских островах были даны инструкции сообщать в полицию о покупательницах, интересующихся «Масками 19» — это стало своеобразным сигналом SOS от тех, кого бьют дома. Сейчас этот код «активируют» и в Мадриде, Андалусии и Валенсии.

Франция также решила задействовать фармацевтов как посредников, пообещав в ближайшие дни проинформировать о специальном кодовом слове, при помощи которого подвергающаяся насилию дома женщина сможет просигнализировать о своей проблеме.

Профильные службы Италии усовершенствовали систему обработки сообщений по Whats App и СМС, поскольку многим женщинам, оказавшимся запертыми в одном пространстве с агрессивными сожителями, стало сложнее сообщить о своих проблемах по телефону.

Британка Рэйчел Уильямс, пережившая 18 лет домашнего насилия, чуть не погибшая от рук мужа, но все-таки освободившаяся из домашнего плена и написавшая затем книгу «Дьявол дома», обратилась ко всем с призывом почаще интересоваться у соседок, живущих с подозрительными мужчинами, не надо ли помочь с покупками.

— Это позволит им намекнуть о беде в своем списке покупок. Или, если это безопасно, бросить записку с просьбой о помощи в сумку, когда вы будете отдавать покупки, — написала Уильямс в соцсетях.

Полиция индийского штата Уттар-Прадеш, известного самой печальной статистикой насилия против женщин, открыла новую горячую линию специально под «карантинное» рукоприкладство. И дало ей широкую рекламу в СМИ с лозунгом «Подавляйте корону, а не свой голос!».

Не стали медлить в Австралии. Как рассказали «Известиям» в пресс-службе правительства этой страны, на днях власти выделили дополнительные $150 млн на финансирование программ в рамках национального плана по снижению уровня насилия в отношении женщин и детей. На эти меры правительство пошло вслед за резко возросшим числом жалоб на домашнее насилие. И, к слову, Google стал тому свидетелем: англоязычный интернет-поисковик отметил самый большой объем запросов о помощи в борьбе с бытовым насилием за последние пять лет.

Индийская семья во время карантина в Мумбаи, 31 марта 2020 года

В Великобритании работникам почты и служб доставки, которые продолжили ходить по домам в силу специфики своей работы, дали поручение повнимательней приглядываться к запуганным девушкам и агрессивным мужчинам. Но главное, британский закон, касающийся штрафов за нарушение карантина, прописал: самую строгую изоляцию можно смело покинуть в целях «избежать травмы или болезни или избежать риска причинения вреда». Это дало людям, спасающимся от домашнего насилия, хотя бы гарантию, что они не будут подвергаться преследованию со стороны полиции как нарушающие правила изоляции.

Впрочем, это поставило на повестку дня и другой, не менее острый вопрос: куда идти?

В Германии эту проблему предлагают сейчас решать за счет предоставления комнат в опустевших отелях женщинам, страдающим от избиений и психологического давления мужей. Несколько правозащитных организаций в других европейских странах призывают правительства и организации отельеров пойти тем же путем. Но коронавирус, осложнивший пребывание многих дома, затрудняет также и прием жертв насилия за его пределами: пока никто не знает, как оперативно наладить проверку на вирус такого рода «беженок».

Я отрублю тебе руки, чтобы ты не могла гладить детей

В 2017 году бывший муж Маргариты Грачевой вывез её в лес, где полтора часа пытал и отрубил кисти рук со словами: «Ты больше не сможешь гладить детей, а ты ведь так их любишь». Однажды он уже вывозил жену в лес и угрожал ей ножом — тогда Маргарита написала заявление участковому, но тот перезвонил ей только через двадцать один день и вообще ничего не сделал.

Читайте так же:  Распечатать квитанцию на развод через суд

Бывшего мужа Грачевой приговорили к четырнадцати годам заключения, а родительских прав лишили только после пятой попытки.

Об этой истории мы писали тут:

Маргарита Грачева / Фото: super.ru

Либо я тебя заражу, либо убью

Сначала Олег был идеалом, а потом он изменился. «Кто-то в гости пришёл — Олег вежливый, а человек уходит — и сразу: «Ты скотина, ты мразь, ты тварь» – рассказывает Юлия.

Весной, после очередной ссоры, он собрал вещи и сказал, что уходит. Через полгода Юлии позвонили из СПИД-центра и сказали, что у неё был контакт с ВИЧ-положительным человеком, но девушка подумала, что это шутка. Через два дня ей позвонил Олег и начал угрожать, что убьёт её, если анализ женщины тоже окажется положительным. «Он думал, что это я его заразила, – вспоминает девушка, – Я сдала анализ — результат был отрицательным».

Мужчина продолжал угрожать женщине, и она согласилась на встречу в людном месте. Это не помогло – Олег посадил её в машину, отвез в лес и заблокировал дверь. Там он сидел и спокойно рассказывал: «Есть два пути — или я тебя убью, или я тебя заражу. Выбирай. Вот я тебе перережу глотку, откручу голову, вся машина будет залита кровью. Видишь сзади ямы? Это я их полтора часа рыл для тебя. Я тебя закопаю, поеду домой и буду спать. Я тебя очень люблю».

Бежать и сопротивляться Юлия не могла: «Дверь заблокирована, я женщина и с ним не справлюсь, ножа у меня нет. Да и я не стала бы резать его — я же знаю последствия». Спустя несколько минут Олег изнасиловал её, повторяя, что теперь они равны.

Как в России пытались защитить женщин от насилия

Участники флешмоба добиваются рассмотрения в Госдуме проекта федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия». Помимо Алены Поповой над ним работали адвокаты Мари Давтян и Алексей Паршин.

Проект закона в парламент в 2016 году внесли депутат Салия Мурзабаева и сенатор Антон Беляков.

[1]

В нем есть три главные новации:

  • определение понятия домашнего насилия и его видов — экономическое, психологическое, сексуальное.
  • полицейские и судебные охранные ордера — защитные предписания, которые выносят полиция или суд для того, чтобы обвиненный в насилии не мог приближаться к жертве.
  • заявить о домашнем насилии может не только жертва, но и свидетели или другие лица.

Законопроект вернули инициаторам из-за того, что к нему не прилагалось заключения правительства России (этого требует Конституция). С тех пор он «лежит» в архиве.

— Хештэг #ЯНеХотелаУмирать появился не просто так: он посвящен одновременно женщинам, которых убили в результате домашнего насилия (они не хотели умирать), а также женщинам, которые сейчас отбывают срок за убийство партнера в рамках самообороны от домашнего насилия. То есть в трактовке: «я не хотела умирать, поэтому оборонялась от агрессора». Если бы закон был, он защитил бы таких женщин еще до смерти партнера и не вынудил бы их пойти на крайнюю меру самозащиты, — считает Алена Попова.

Она и ее единомышленники хотят собрать более 1 млн подписей под петицией с требованием принять законопроект против домашнего насилия. В этом случае шанс его рассмотрения Госдумой в первом чтении уже осенью 2019 года повышается. На момент старта флешмоба (19 июля) под петицией подписались 470 тыс. человек. К 24 июля подписей более 600 тыс.

Без хейтспича, буллинга, харассмента и оскорблений: феминистка Лёля Нордик рассказала об активизме и борьбе с несправедливостью

Каждую пятую россиянку хотя бы раз ударили

Один из организаторов флешмоба и соавтор законопроекта о профилактике семейно-бытового насилия Алена Попова на своей странице в Facebook приводит данные Росстата: за последний год в России насчитали примерно 16 млн жертв домашнего насилия. 38% женщин в России за всю свою жизнь подвергались вербальному насилию, а каждую пятую — хотя бы раз ударили или избили.

В 2019 году «Новая газета» провела хакатон (форум, на котором специалисты из разных областей решают какую-либо проблему сообща) о проблемах дискриминации. Журналист «Медиазоны» Егор Сковорода и его коллеги провели исследование о том, как связаны совершаемые женщинами убийства с домашним насилием. Они проанализировали 2,5 тыс. приговоров об убийствах, которые совершали женщины с 2016 по 2018 годы. В 80% случаев осужденные женщины подвергались домашнему насилию. Другое исследование показало, что в 83% дел осужденные за превышение самообороны женщины защищались от своих партнеров. В 38% обвинительных приговоров упоминалось, что сожитель избивал женщину ранее.

Судья Европейского суда по правам человека от России Дмитрий Дедов в июле 2019 года сообщил, что от россиянок в ЕСПЧ поступило около сотни жалоб на домашнее насилие. О первом решении Страсбургского суда о домашнем насилии в России стало известно 9 июля. ЕСПЧ присудил покинувшей страну жительнице Ульяновска Валерии Володиной компенсацию в 20 тыс. евро за то, что полиция не защитила ее от агрессивного партнера.

Что думают о защите женщин чиновники

О законопроекте стали много говорить на федеральном уровне. Глава Совета по правам человека при президенте Михаил Федотов сказал, что «закон, действительно, очень нужен, потому что сейчас насилие все больше уходит с улиц, а вот домашняя преступность по-прежнему остается сильной».

На пленарном заседании Совета Федерации 23 июля спикер верхней палаты парламента Валентина Матвиенко заявила, что сенаторы изучат возможность усиления законодательства по борьбе с домашним насилием и подготовят свои предложения.

— Честно говоря, мы убедились в том, что реальной аналитики положения дел у нас нет, поэтому мы шарахаемся от одной цифры к другой. Общественные организации дают одну статистику, у правоохранительных органов вообще нет такой статистики или она очень слабая. Давайте со всем этим разберемся и сделаем хорошее нужное дело по защите женщин от семейного бытового насилия, — сказала Матвиенко.

Уполномоченный по правам человека в России Татьяна Москалькова 24 июля выступала перед участниками молодежного форума «Территория смыслов». Отвечая на вопросы волонтеров, она попросила их сообщать ей о фактах домашнего насилия и призвала создавать центры для помощи его жертвам.

Софья Шиманская: Недоступность бесплатных абортов приведет к трагическим последствиям для женщин и детей

Общественная активистка из Сыктывкара рассказала на баркемпе о неэффективности запретительных мер

Одно из самых резонансных уголовных дел о домашнем насилии в России — дело сестер Хачатурян. Сестры Мария, Ангелина и Крестина Хачатурян обвиняются в убийстве их отца Михаила Хачатуряна. Их задержали 28 июля 2018 года, на следующий день после убийства. Девушки признали свою вину, но в ходе следствия рассказали, что отец много лет издевался над ними, в том числе совершал сексуальное насилие. Защита настаивает, что сестры находились в безвыходной ситуации и совершили преступление в целях самообороны. Сейчас сестры Хачатурян находятся под стражей и ждут суда.

Видео (кликните для воспроизведения).

За время расследования в поддержку сестер Хачатурян в разных городах страны проходили пикеты, онлайн-петицию на имя главы Следственного комитета России Александра Бастрыкина с требованием прекратить уголовное дело подписали более 300 тыс. человек.

Источники

Литература


  1. Маранц, Ю. В. Постатейный комментарий к Федеральному закону «О судебной системе Российской Федерации» / Ю.В. Маранц. — М.: Юстицинформ, 2014. — 120 c.

  2. Керимов, Д.А. Проблемы общей теории права; М.: Современный гуманитарный университет, 2012. — 121 c.

  3. Московский городской суд в системе органов государственной власти Российской Федерации. История и современность: моногр. . — М.: Проспект, 2014. — 192 c.
  4. Правоведение. Учебное пособие. — М.: ГЭОТАР-Медиа, 2013. — 400 c.
  5. Куницын, А. Р. Образцы судебных документов / А.Р. Куницын. — М.: Юридическая литература, 2018. — 336 c.
Домашнее насилие истории из жизни женщин
Оценка 5 проголосовавших: 1

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Please enter your comment!
Please enter your name here